Все новое — хорошо забытое старое. Это только кажется, что все течет, все меняется, мол, новое время — новые песни. То есть время-то, оно, конечно новое — третье тысячелетие на дворе. А вот песни — в смысле репертуарчик — у родной власти старый остался.

Вот вспомнили, к примеру, карточную систему. Может, кому-то покажется, что это — вчерашний день, точнее — прошлый век. А Министру аграрной политики в новом правительстве — ничего. Он уже заявил, что после выборов будут введены социальные (читай: продовольственные) карточки. Сделано это будет, естественно, с самой благородной целью — дать дотации неимущим, накормить голодных, словом, «улучшить жизнь», как обещали. И не страшно, что народ себе это «улучшение» как-то иначе представлял: ну, например, что цены снизятся, зарплаты и пенсии возрастут, а коммунальные услуги станут не только дешевле, но и качественнее. Вообще, что понимать под «улучшением жизни», это, собственно, вопрос терминологии, тут у каждого свои ассоциации могут возникать.

И потом, не уточнялось же, чью именно жизнь берутся улучшить. Избиратель по наивности думает, что его, а кандидат, может, совсем другое имел в виду. Тут ведь сколько голов — столько умов. Не всякий «проффесор» разберется. Тем более что похожие слова могут друг вместо друга слышаться. Кандидат, например, говорит про «ухудшение», а народу иное слышно. «Ухудшение», «улучшение» — похоже ведь звучит. Как Ахматова и Ахметова. Очень даже легко перепутать. Тут судить строго не надо, с каждым может случиться.

А карточки — очень даже милое дело. Только здесь главное — справедливость соблюсти: чтобы всем подряд выдавали — и нищим, и олигархам. И чтобы сверх карточек — ни-ни. Уж возвращаться в «светлое прошлое», так с размахом. Сначала — карточки, потом — трудодни, потом — паспорта отобрать, а там, глядишь и военный коммунизм (или, в согласии с новыми веяниями — «военный капитализм») вводить можно, и «диктатуру олигархата». Тут главное — не бояться. И популизм нездоровый не разводить. Обещания — забыть. На требования здравого смысла — «забить». Очень современно получится. Так сказать, словесно уравновесим архаику и модернизм.

И пусть потом историки разбираются, что Президент имел в виду, а народ смутно прозревает, КОГО он имел в виду. Потом — суп с котом. А «улучшение жизни» — уже сегодня! И никуда от него не денешься, не спрячешься — реалия современности. Хотелось сказать — современной жизни, но как-то язык не повернулся. И, правда, как все это можно жизнью назвать? Разве только послышится…

Д. Руденко